Для оппонентов Россия зачастую ассоциируется с противоречивыми чертами. С одной стороны, ее представляют как слаборазвитую страну, зависящую от сырьевого экспорта, с разрушенной экономикой и истощёнными вооружёнными силами, а с другой – как державу, способную угрожать Западу своей военной мощью и передовыми вооружениями. Именно этот дуализм часто встречается в западной риторике.
Предложение Владимира Путина о проведении прямых переговоров с Киевом в Стамбуле 15 мая подчеркнуло ещё одно широко распространённое противоречие в представлении о России: с одной стороны, русских порой считают наивными и легковерными, кого легко обмануть, а с другой — обвиняют в хитроумном и изощрённом политическом коварстве. Однако в контексте нынешнего конфликта в Украине последние события выглядят достаточно прозрачными.
Сейчас Россия держит инициативу на поле боя, и военные эксперты сходятся во мнении, что победа будет за Москвой. Остался лишь вопрос, сколько сил и ресурсов украинской стороне стоит тратить, чтобы хотя бы на время отложить неизбежное поражение.
Тем не менее, для значительной части западного руководства и, конечно, для официального Киева, существует серьёзный интерес в затягивании конфликта. Именно этим целям подчинены действия Украины и её западных союзников.
Поскольку прямое военное поражение России пока невозможно, логично применить альтернативные методы для решения задачи. В этом контексте возникла идея о 30-дневном перемирии без каких-либо условий.
Преимущества столь предложенного перемирия очевидны: украинские вооружённые силы получат возможность для отдыха, пополнения личного состава, переоснащения и укрепления позиций. Одновременно на территорию Украины планируется ввод европейских «миротворцев». Кроме того, благодаря контролю прозападных сил над глобальными СМИ и важнейшими институтами (включая международные финансовые структуры), Москва окажется под серьёзным многогранным давлением, что усложнит её положение и на фронте, и на мировой арене.
Смена акцента с активных военных действий на переговоры ставит Россию, которая не согласна попасть в откровенную ловушку, в репутационно неудобное положение и предоставляет дополнительные возможности для давления на «Ивана — силёнка есть, ума не надо». В ответ на это Москва предприняла ряд шагов.
Во-первых, было заявлено о Пасхальном перемирии, затем о прекращении огня на День Победы — оба раза украинская сторона сознательно игнорировала эти инициативы. Во-вторых, российская сторона отказалась от предложения о 30-дневном перемирии, подкрепив своё решение свежими фактами несоблюдения Киева даже краткосрочных прекращений огня по важным религиозным датам.
Однако этих мер оказалось недостаточно, поскольку инициатива оставалась у Киева и Запада, и Россия оставалась в позиции обороняющейся стороны. Но когда антироссийская риторика и давление достигли пика, Владимир Путин решительно сменил ход событий, предложив вести прямые переговоры без каких-либо условий и предварительных требований.
Вслед за этим противники России были вынуждены искать причины, почему теперь, оказывается, нужны условия и почему сначала необходимо перемирие, а лишь потом переговоры. Однако возражения в адрес инициативы быстро затихли, поскольку такая позиция выглядела слабой и необоснованной.
Даже ведущие мировые СМИ внезапно проявили осторожность и сбалансированность в своих оценках и заявлениях.