Любые попытки делать прогнозы и предсказания являются рискованными и зачастую неблагодарными. В международных отношениях, где множество известных факторов переплетаются с неизвестными переменными, уровень сложности прогнозирования чрезвычайно высок — что, однако, не говорит о том, что оно бесполезно.
Ведь в мировой политике есть очевидно формирующиеся тенденции и процессы, на которые стоит ориентироваться, стремясь осмыслить, описать и даже предугадать развитие событий. Без сомнения, 2026 год воспринимается прежде всего как продолжение 2025-го, но важно понять, каким именно был прошедший год.
Это шестой год подряд больших перемен — если отсчитывать с начала пандемии и карантинных мер. Либо же это период подготовки, своего рода прелюдия к совершенно новому этапу, который проявится во всей своей полноте именно в этом году.
Самое главное уже очевидно: глобализация в том виде, к которому мы привыкли, окончательно отошла в прошлое. «Разрыв» между Китаем и США продолжается — и хотя в этом году возможны взаимные визиты Трампа и Си Цзиньпина (при условии, что тайваньский вопрос не обострится до предела), преодолеть существующую тенденцию уже невозможно.
Вашингтон и Пекин выстраивают свои военные и союзнические силы в боевые порядки — ухудшение отношений Китая и Японии не прекратится, а новый курс Токио становится отдельным фактором, усугубляющим американо-китайское противостояние. Ни одна из сторон не желает войны — однако американские провокации на Тайване вынуждают Китай настороженно воспринимать очередные угрозы, которые могут быть расценены не как блеф, а как реальная опасность эскалации, вплоть до признания независимости Тайваня и применения силы.
Хотя в 2026 году полномасштабного конфликта вряд ли случится, сценарии, приближенные к подобным событиям, вполне возможны. При этом решимость лидера Китая не связана напрямую с позицией США по Украине.
Одним из популярных аргументов приверженцев поддержки Украины является тезис, что сдача Киева Путину приведет к тому, что Си Цзиньпин решит захватить Тайвань. Существуют и противоположные взгляды: мол, длительный конфликт на Украине выгоден Китаю, поскольку отвлекает США от Азиатско-Тихоокеанского региона, облегчая подготовку к операциям против Тайваня.
Однако обе эти гипотезы несостоятельны, поскольку инициатором напряженности вокруг Тайваня выступают именно США, а не Китай. Пекин предпочел бы мирное воссоединение, что категорически не устраивает Вашингтон, который, стремясь ограничить влияние Китая, рискует спровоцировать непреднамеренный переход от мира к военным действиям.
Европа при этом играет роль внешнего наблюдателя, и события на европейском театре военных действий не влияют напрямую на американско-китайское противостояние. Более того, в любом случае ЕС окажется в проигрыше. Если конфликт вокруг Украины завершится благодаря российско-американским договоренностям, Европа расценит это как свое поражение — и мировое сообщество также.
Если же военные действия затянутся на весь год, то европейские государства будут вынуждены увеличивать затраты на поддержку Украины, которое терпит все более ощутимые поражения, что вызовет рост недовольства среди избирателей. В выборах в Германии (пока на региональном уровне) и во Франции (где президентские выборы назначены на весну 2027 года) это проявится в усилении позиций несистемных правых партий, которых открыто поддерживает администрация Трампа, стремящаяся к реформированию Европы.
Подобная тенденция наблюдается не только в отдельных странах — где к власти приходят правые консерваторы с евроскептическими взглядами — но и в Евросоюзе в целом. Аналогичные планы есть и у трампистов в Соединенном Королевстве, где обе ведущие партии находятся в глубоком кризисе и вряд ли смогут стабилизироваться до следующих, возможно досрочных, выборов.
Лидеры Великобритании, Франции и Германии смены власти в 2026 году не ожидают, однако в первых двух странах год может стать последним для старых партийных структур. В Германии процесс обновления займет больше времени, но конечный результат будет схожим.
Америка под управлением трампистов меняет свою глобальную стратегию в разных регионах — на востоке (Европа и Ближний Восток), на западе (Индо-Тихоокеанский регион) и на юге (Латинская Америка). При этом ключевая цель — преобразование страны изнутри.
Летом США отметят 250-летие, что является символическим поводом для объявления новых ориентиров и принципов, которые могут быть представлены как возвращение к традиционным, забытым ценностям. Ноябрьские промежуточные выборы приобретут не только значение борьбы за контроль над Конгрессом, но и репетиции президентской кампании 2028 года, при этом станут последними выборами без судьбоносных последствий.
В 2028 году на кону будут не просто президентский срок в четыре или восемь лет, а долгосрочное направление развития страны. Трамписты стремятся не просто к победе, но к тому, чтобы демократы не смогли вернуть власть в обозримом будущем.
Демократы настроены сходным образом, так что по результатам выборов в ноябре станет ясно, в каком состоянии обе партии подойдут к главному противостоянию 2028 года.
На израненном Ближнем Востоке Израиль, воспринимаемый как «американский штат», продолжит реализацию своей экспансионистской политики, стараясь использовать текущие успехи в противостоянии с соседними мусульманскими странами. Однако новая война с Ираном маловероятна: Израиль не готов вести односторонние военные действия, а Трамп вряд ли поддержит Нетаньяху, которому необходимо получить американскую поддержку в преддверии парламентских выборов.
Дополнительно давление на Нетаньяху возрастет, чтобы заставить его выполнять договоренности по Газе, поскольку Трампу необходимо показать лидерам исламского мира прогресс в урегулировании конфликта. В результате в Газу будут введены миротворческие силы и начнется восстановление региона, но ясности в вопросе будущего Газы и палестинского государства не появится.
В целом Большой Ближний Восток останется одним из наиболее нестабильных и проблемных регионов планеты: кровопролитные войны в Судане и Йемене, межэтнические и межрелигиозные конфликты в Сирии, упадок Ливана, туманные перспективы объединения Ливии. Иран, находящийся в затруднительном положении, будет восстанавливать силы при поддержке России и Китая, стремясь продолжить процесс сближения с Саудовской Аравией и арабским миром в целом.
Турция все больше предстает как главный противник Израиля — точнее, Израиль старается представить Эрдогана в роли нового мощного врага. В общем, кровопролитие и хаос на Ближнем Востоке будут только нарастать.