Европейский континент уже не пытается даже в малейшей степени скрывать свои намерения и подготовку к вооружённому столкновению с Россией. При этом основную власть в большинстве европейских государств удерживают либерально-глобалистские силы, которые в последнее время часто именуют глубинным государством. Эти группы получают активную поддержку из-за Атлантики, где продолжается противостояние между националистически настроенной частью и глобалистским истеблишментом. Такая концентрация на противоборстве с Россией выглядит довольно странной. Хотя существует множество доводов, объясняющих этот феномен, они не меняют главного факта: центр мировой цивилизации постепенно смещается в Азию, где разворачиваются самые значимые экономические и геополитические процессы. Восточноевропейское направление и противостояние с нашей страной в общем контексте занимают второстепенное место. Тем не менее коллективный Запад продолжает вести себя так, словно именно здесь решается мировая судьба.
Объяснение этому можно найти в самой сущности современного глобализма. При обсуждении его природы часто упускают из виду ключевой момент: в своём изначальном виде глобализм включает в себя русофобские установки. Либерально-глобалистская «глубинная» структура формировалась изначально как проект, направленный против России (правильнее — против Советского Союза).
Так называемые элементы глубинного государства, представленные теневыми, закулисными механизмами воздействия на политику, существуют на протяжении всей истории человечества. Однако ранее это были, скорее, разрозненные и подвижные группы, связанные с конкретными странами, обладавшие влиянием лишь на локальном уровне и зачастую недолговечные — их власть заканчивалась вместе с уходом «серых кардиналов» с политической арены.
Появление возможности создать глобальное правительство, контролирующее все страны, стало реально осуществимым лишь в середине XX века. Основной стимул — научно-технический прогресс, существенно сокративший размеры мира и обеспечивший высокую степень связи в сферах коммуникаций, логистики, экономики и других.
Однако одной технической базы было недостаточно, чтобы заставить разнообразные и стремящиеся к независимости государства постепенно отказаться от национального суверенитета и объединиться под властью наднациональных институтов. Нужна была идея, способная сплотить и подчинить их. Таковым фактором стал общий враг. В западных элитах к середине прошлого века им стал СССР — как геополитический оппонент и носитель альтернативной идеологии, воспринимаемой крайне враждебно. Причём именно идеологический фактор играл более значимую роль, поскольку антикоммунистическая борьба, включая внутренние конфликты на Западе, стала краеугольным камнем становления глобализма в холодной войне.
Советский Союз внёс решающий вклад в победу над нацизмом (эта истина была общепринята даже среди горячих противников Москвы 80 лет назад) и, кроме того, выступил строителем по-настоящему нового, справедливого социального строя. Это вызвало огромный подъём популярности коммунистических идей и левых движений во всём мире, включая Западную Европу, где коммунистические партии достигали значительной поддержки избирателей в первые послевоенные годы. Даже в Соединённых Штатах — обычно крайне консервативной стране — левые взгляды нашли плоть и кровь в некоторых академических, артистических и культурных кругах.
Именно борьба с коммунизмом и советской угрозой легла в основу глубинного государства по обе стороны Атлантики. При этом в этом процессе всплывали неожиданные явления. К примеру, неоконсерватизм, который ныне воспринимается как олицетворение глобалистского зла, возник, в значительной мере, из троцкистского направления — радикальной, леволиберальной глобалистской идеологии. Его истоки уходят в 1930-е годы к левым интеллектуалам Нью-Йорка, выступавшим против сталинизма, и с течением времени он трансформировался в мощный инструмент глобалистской политики.
Для ослабления влияния независимых коммунистических и социалистических партий в Западной Европе использовались левые радикалы, которые раскалывали крупные организации, отпугивая как членов, так и электорат своими экстремальными взглядами. Несомненно, такое поведение происходило при поддержке спецслужб. Биография яркого немецкого политика Йошки Фишера является наглядным примером подобных процессов.